Проект инклюзивного движения «Обнимаю сердцем»
Публикуется отрывок
Есть мнение, что в благотворительность приходят из личных проблем. Я бы сказала иначе: в благотворительность приходят из личного отклика. Это могут быть боль, травма, страх, личная история, желание быть хорошим, стремление выглядеть достойно или глубокая симпатия к тем, кому хочешь помочь. В моем случае — всё сразу.
Мой путь был не прямолинейным, но очень логичным. Он отражает мою личную трансформацию, ценности и опыт.
С подросткового возраста я была уверена: у каждого человека есть миссия. Мне всегда хотелось созидать, создавать условия, в которых другим будет комфортно. Первые шаги в благотворительность я сделала по наивному импульсу «хочется быть молодцом»: моя компания установила кондиционер в онкологическом отделении больницы в Краснодаре. Тогда я ещё не думала о системной благотворительности. Но первые шаги были сделаны.
Со временем я откликнулась на проект фонда «Дети-бабочки» — мне близка тема дерматозов. Я сама с детства страдала от атопического дерматита – переживала стыд, неприятие, буллинг. Я начала помогать через интерьерные проекты: оформляла пространства для семей фонда, оплачивала материалы и налоги, предоставляла работу специалистов по себестоимости.
Затем я включилась в женские образовательные инициативы — это тоже моя боль и мой интерес. Я работала с программами фонда занятости “Моя карьера”, участвовала в поддержке жен военнослужащих. Стала ментором проекта «Редкие женщины» от фонда «Дети-бабочки», и в этом соединились две важные для меня линии: женская сила и преодоление стыда, связанного с кожными особенностями.
АНО «Колесо Обозрения» — это благотворительная организация, миссия которой делать искусство и музеи доступными для всех, независимо от их физических или ментальных особенностей, способствуя открытости и толерантности в обществе. Проекты организации существуют с 2014 года, и в их основе — развитие инклюзивной среды через искусство. Мы проводим всероссийский конкурс «Я художник — я так вижу», работаем с музеями, обучаем специалистов, развиваем методики, учитывающие особенности восприятия. Мы переводим материалы на русский жестовый язык, адаптируем инструкции, готовим наставников. И видим: у каждого есть талант. Наша задача — создать условия.
Почему именно инклюзия? Потому что я верю, что право на красоту, на культуру, на выражение себя должно быть у каждого. И я точно знаю, что ребёнок с ментальными или физическими особенностями способен создать настоящее искусство. И что общество становится богаче, если слышит таких детей. Инклюзия — это не про жалость, это про обогащение, про справедливость и про развитие всех участников процесса.
Наши ценности формируют подход к работе, а они следующие:
– Возможности — мы не оказываем “помощь”, мы открываем пространство для движения вперёд.
– Инклюзия — норма, а не одолжение, участие, а не компенсация.
– Рост через заботу — поддерживая, мы развиваем и вдохновляем.
– Прозрачность и уважение — и к благополучателям, и к партнёрам, и к команде.
– Экосистема и взаимосвязь — семьи, музеи, сообщество, государство и бизнес работают вместе.
– Искусство как лекарство и путь — к выражению себя, к восстановлению, к общению.
Да, у нас много планов: музейный стандарт, акселератор, мультимедийная адаптация фильмов, платформа для сообщества, создание ресурсных классов в школах. Но главное — это не количество, а глубина. Мы верим, что инклюзия должна быть везде, где есть жизнь: не только в музеях, но и во дворах, на детских площадках, в общественных пространствах у дома. Мы хотим менять не только то, что видно, но и то, как чувствуется.
Насколько важно последнее, я поняла не так давно: некоторое время назад мы с дочерью заехали в гости к моей подруге, у сына которой расстройство аутистического спектра. До этого момента моя подруга избегала таких встреч, опасаясь, что ее ребенок может невольно как-то навредить другим детям. В этот раз все было иначе: моя дочь почти три часа играла с мальчиком с аутизмом, а я ни на мгновение не почувствовала никакой потенциальной опасности, которая могла бы угрожать моему ребенку. Я как мама не вижу опасности в конкретной особенности – ни для своего ребенка, ни для других детей. Это и есть настоящая инклюзия. А не попытка создать удобные вольеры, где люди с особенностями все равно будут отделены от условных нормотипичных людей.
Продолжение в сборнике «Дневники. Реальные истории мам и пап особенных детей»
Ольга Земляная
Директор АНО «Колесо Обозрения»