В преддверии премьеры художественного фильма “Присутствие”, которая состоится 13 ноября, предлагаем вашему вниманию интервью с режиссером Аполлинарией Дегтяревой и исполнительницей главной роли Анастасией Алексеевой, опубликованное в осеннем номере журнала “Журфикс”
Режиссёр Аполлинария и актриса Анастасия — словно отражения друг друга в зеркале творчества: одна создаёт мир, другая его проживает.
Фильм «Присутствие» стал для них обоих судьбоносным — первой большой киноработой, после которой уже нельзя остаться прежней.
Идея этой фотосессии родилась из простого наблюдения: несмотря на разницу в возрасте, темпераменте, жизненном опыте, они удивительно похожи. Взгляд, пластика, внутренний свет — всё совпадает.
Креативный фотограф Туяра Андреева запечатлела эту похожесть, превратив её в историю о связи поколений, таланта и вдохновения.
…Их портреты — как кадры из одного большого фильма о вере, таланте и женской энергии, из которой рождается искусство.
Аполлинария Дегтярёва: «Путь длиною в 10 лет»
О ФИЛЬМЕ И ФЕСТИВАЛЕ
— Аполлинария, как вы узнали, что «Присутствие» вошло в десятку лучших фильмов российского фестиваля «Маяк»? Какая была первая реакция?
— Я получила на почту официальное приглашение на фестиваль в качестве участника основного конкурса. Но по-настоящему я поверила в это только после того, как увидела официально опубликованный список участников. Тогда и пришло осознание: всё, мы действительно в десятке лучших!
Коллеги узнали о новости даже раньше меня — и буквально засыпали сообщениями, звонками, поздравлениями. Это был невероятно радостный, праздничный момент. Позже, уже по приезде в Геленджик, где проходил фестиваль, я узнала, что наш фильм прошёл отбор из более чем шестисот работ. Шестисот! И тогда я впервые по-настоящему оценила масштаб происходящего.
— Что для вас значит участие в таком крупном российском киносмотре? Это волнительнее, чем премьера в родном городе?
— Фестивальная премьера фильма «Присутствие» состоялась 5 октября 2025 года, и теперь эта дата для меня имеет особое значение. Это не просто показ — это осуществление десятилетней мечты.
И какое же это счастье — представлять фильм на «Маяке» рядом с проектами, где снимались Александр Робак, Анна Михалкова, Евгений Цыганов, Юлия Снигирь и Константин Хабенский. Для девчонки из Якутии без режиссёрского образования, у которой была лишь мечта показать своё кино на большом экране, это — невероятный успех.
В 2015 году я даже не думала, что такое возможно и что у меня вообще есть такая опция. Мы с командой тщательно подготовились к показу. Так как «Присутствие» — это современный триллер-хоррор с национальным колоритом и на якутском языке, нам хотелось сначала познакомить зрителей с нашей культурой.
Перед показом мы вышли в национальных костюмах и устроили небольшой перформанс: Валентина Романова–Чыскыырай исполнила якутскую песню, Анастасия Алексеева сыграла на хомусе, и мы провели зрителям обряд завязывания салама. Публике это очень понравилось — после сеанса зрители ещё долго подходили, благодарили, говорили, как необычно и трогательно всё получилось.
Конечно, волнение было огромное — и оно никуда не исчезает. Каждый премьерный показ — как новый экзамен: ты выходишь к людям и отдаёшь им не просто свою работу, а часть своей души. Это требует огромной смелости и стальных нервов.
— Какие отзывы особенно запомнились?
— После показа нас буквально искупали в овациях. Люди аплодировали несколько минут, потом задавали вопросы, потом — два часа интервью для СМИ. Несмотря на то, что зритель там собрался искушённый, наш фильм тронул многих.
Многие говорили, что им понравилась свежесть и смелость замысла, отмечали, что упаковать социально значимую тему в жанр хоррора — это сильное и неожиданное решение. Блогеры даже сделали мем по мотивам фильма, и я восприняла это как комплимент — значит, зацепило.
Некоторые зрители подходили со слезами и благодарили, рассказывали, как глубоко их тронуло «Присутствие». Другие говорили, что фильм — важный прецедент для малобюджетного российского кино. Особенно их умилило, что в титрах указано: создатель фильма — индивидуальный предприниматель, а не крупная компания. Люди обратили внимание на детали, и это было особенно приятно.
А самым дорогим для меня стало поздравление мастера Алексея Попогребского. Он сказал, что это «очень хорошая заявка режиссёра-дебютанта». Потом кто-то назвал наш фильм «смелым интеллектуальным монохоррором» — и это прекрасно.
— Что самое ценное вы вынесли из фестиваля — профессионально и лично?
— «Маяк» — это место, куда стоит стремиться каждому российскому фильму. Это событие, где собираются лучшие кинематографисты страны. Даже если твой проект не получил приз, ты находишь своего зрителя — человека, ради которого всё и задумывалось.
Там ты слышишь честное мнение, получаешь искреннюю поддержку, слова благодарности, которые вдохновляют не останавливаться. Для меня участие в «Маяке» стало подтверждением, что всё не зря, что мой путь выбран правильно.
РАБОТА НАД КАРТИНОЙ
— Как родилась идея «Присутствия»?
— Идея появилась в 2014 году, когда я наткнулась на историю одной японской семьи, которая меня глубоко поразила. Тогда я впервые подумала: «Надо снять об этом кино!» Уже тогда решила, что это будет триллер с неожиданной концовкой.
Сюжет менялся, обрастал деталями, трансформировался — и только в 2022 году превратился в полноценный сценарий. От первоначальной идеи осталась малая часть, но это нормально: каждый фильм рождается несколько раз.
— Вы не только режиссёр, но и продюсер картины. Как удалось совмещать эти роли?
— Это сложно, особенно для дебютанта. Иногда казалось, что я одновременно пишу стихи и решаю математические уравнения. Но зато всё под контролем: не нужно ждать, пока продюсер взвесит все «за» и «против» — ты сам принимаешь решения.
Я человек плана, люблю, когда всё чётко и понятно. Но съёмки научили меня слушать команду и давать больше свободы. Когда люди чувствуют доверие, это вдохновляет их делать больше, чем от них ждут. Именно в этой совместной энергии и рождается кино.
— Что было самым трудным на съёмках, а что — самым светлым моментом?
— Самое трудное — донести до всех участников, что именно ты хочешь получить на выходе. Тогда я по-настоящему поняла ценность коммуникативных навыков. Без них в режиссуре делать нечего.
Ещё было тяжело морально: я скучала по ребёнку, иногда накатывали сомнения — а правильно ли я всё делаю? Было непросто нести ответственность и за творческую, и за организационную часть.
А самым светлым моментом были сами съёмки. Осознание, что я занимаюсь любимым делом, давало силы. Я буквально бежала утром на площадку — несмотря на усталость и жуткий недосып. Иногда приходила раньше всех, просто чтобы ещё немного побыть в этой атмосфере.
Я обожала наблюдать за слаженной работой команды: каждый был на своём месте, у каждого была зона ответственности, и все отдавались на сто процентов. После такого не сможешь согласиться на что-то меньшее.
Не было ни одного дня, чтобы я не поблагодарила судьбу за возможность работать в кино. Это настоящее счастье.
— Когда вы почувствовали, что фильм «состоялся»?
— Наверное, уже после окончания монтажа. Но окончательно — на фестивале «Маяк». Когда ты видишь реакцию зала, слышишь аплодисменты, благодарность, чувствуешь, что люди поняли — вот тогда приходит настоящее ощущение: фильм живёт сам.
— Если бы нужно было описать картину тремя словами…
— Важная. Искренняя. Смелая.
ПУТЬ В КИНО
— Вы лингвист по образованию, специалист по японскому языку. Как случился поворот в режиссуру?
— Я очень любила японскую культуру: училась в Японии, смотрела аниме, читала мангу. Поступление на японскую филологию было естественным шагом.
На первом курсе нам дали задание снять короткий фильм на языке, который мы только начали изучать. Я сразу вызвалась быть режиссёром.
Мы сняли историю «Миллионы ошибок» — о студенте, который внезапно нашёл много денег и растратил их, потеряв друзей, и остался в одиночестве. Этот фильм занял первое место на конкурсе, и я впервые почувствовала творческий порыв, азарт, радость от съёмочного процесса.
Позже, на третьем курсе, я сняла короткометражку «Внутренний голос» — полностью на жестовом языке, с участием глухих актёров. Мы сделали фильм специально для Республиканского фестиваля «Кино без барьеров» и получили Гран-при.
Бюджет был символическим — три тысячи рублей и тортик для оператора (смеётся). Всё делалось на чистом энтузиазме. Но именно тогда я влюбилась в кино по-настоящему.
— Какие знания о Японии пригодились при создании «Присутствия»?
— Не могу сказать, что напрямую, но, конечно, культурные влияния есть. В фильме спрятаны небольшие пасхалки, отсылки к моему опыту и любимым японским фильмам. Думаю, внимательный зритель их заметит.
Наверное, и сам стиль картины слегка напоминает японские триллеры — не специально, просто это часть моего мировосприятия. Когда долго живёшь в определённой культурной среде, она становится частью тебя.
— Помните момент, когда впервые взяли камеру в руки?
— Да! Это была ручная камера на пальчиковых батарейках, которую мы одолжили у одногруппника. Тогда мне казалось, что мы почти настоящий продакшн (улыбается). Именно тогда я поняла: не важно, какая у тебя техника — важна идея.
— Что дала работа над короткометражками?
— Прежде всего — уверенность. Учебник не заменит практику. Нужно пройти весь путь — от идеи до показа, чтобы понять, как устроен процесс.
Полный метр отличается масштабом и ответственностью. Всё должно быть продумано, ведь на большом экране видна каждая деталь. И главное — думать о зрителе. Кино — это диалог, а не монолог.
— Что вас вдохновляет сегодня?
— Жизнь. Люди. Я считаю, что самые сильные сюжеты — из реальности. Если слушать, наблюдать, интересоваться, можно узнать так много, что границы твоего мира расширятся, а вместе с ними придут новые идеи.
ЛИЧНОЕ
— Где вы родились и где чувствуете себя дома?
— Я родилась в Якутске, но когда меня спрашивают о детстве, я всегда вспоминаю Подмосковье. В селе Ашукино жила моя бабушка, и каждое лето я проводила там. Это был мой маленький мир — домик, тропинки, кусты, полянки… всё родное. Я могла бродить по этим местам часами. До сих пор помню запах травы, бабушкин смех, тишину вечеров. Для меня это — настоящее детство, очень тёплое и живое.
Поэтому, когда я думаю о доме, не могу назвать только одну точку на карте. Дом — это не стены, а люди. Это место, где тебя любят, где ты можешь быть собой. Я чувствую себя дома рядом со своим сыном. Где бы мы ни были, когда он меня обнимает, я ощущаю покой, уют, тепло, счастье — всё, что связано со словом «дом».
— Какой кадр из жизни вы бы сняли для себя?
— Я бы сняла видео с моей бабушкой Евгенией Ефремовной. Её не стало в 2021 году. Сейчас в памяти остались только смех, голос, жесты… Хотелось бы вернуть время, чтобы снять хотя бы один кадр с ней.
Кино — это не просто движущиеся картинки. Это способ сохранить память, мысли, людей. Наверное, поэтому я и люблю кинематограф — он позволяет увековечить то, что дорого.
— Есть ли у вас личный ритуал перед началом проекта?
— Я стараюсь выспаться, поблагодарить судьбу и обязательно провести алгыс — покормить землю. Всё, что мы делаем, происходит на нашей земле, и за это нужно благодарить.
— Какие темы вы хотите исследовать дальше?
— После «Присутствия», где я говорю о страхе и одиночестве, мне хочется обсудить тему стыда. Это важная тема. А ещё — тему времени: его быстротечность, нехватку и то, как люди его обесценивают.
Я не ограничиваю себя жанрами. Но, возможно, хоррор останется рядом — на фестивале «Маяк» многие говорили, что мне стоит продолжать. Сейчас у меня в разработке три сценария. Будем снова пугать — но по-другому, интереснее, глубже.
— Что бы вы сказали себе той, кто только мечтала снять кино?
— «Ты всё делаешь правильно». Эти слова тогда многое бы для меня значили. А потом добавила бы: «Всё получится. Всё уже получилось. Благодаря твоей вере, труду и настойчивости ты теперь здесь. Спасибо!»
Анастасия Алексеева: «Иногда фильм проживает тебя, а не ты его»
О ФЕСТИВАЛЕ И РОЛИ
— Анастасия, что вы почувствовали, когда узнали, что фильм «Присутствие» вошёл в конкурсную программу «Маяка» — из более чем 600 российских кинокартин?
— Для нас это было огромной радостью и, честно говоря, гордостью. Когда ты понимаешь, что твоя работа, твой труд трёх лет оказался в числе десяти лучших, это очень воодушевляет. Такое признание придаёт уверенности — будто кто-то сверху шепчет: «Ты всё делаешь правильно».
— Вы смотрели картину вместе с другими участниками фестиваля. Как это было, как реагировала публика?
— Наш фильм показали 5 октября в три часа дня. Чтобы морально подготовиться, я решила перед этим сходить на другой конкурсный фильм — «Мой сын» с Юлией Снигирь. Мне хотелось понять, как вообще всё происходит, как зрители реагируют, как это выглядит. Это немного успокоило — я поняла, что не так страшно, как себе представляла.
Но всё равно волновалась ужасно. Ведь прошло уже три года со дня съёмок, и теперь наконец-то — премьера!
Когда фильм начался, зал замолчал. Никто не шевелился, не переговаривался — тишина была почти священная. А потом, в финале, аплодисменты.
Мне кажется, именно тогда я впервые ощутила, что у людей внутри что-то откликнулось.
После сеанса ко мне подходили зрители, говорили, что плакали, что фильм их тронул. Некоторые рассказывали, как сильно он их затронул, что даже заставил вспомнить личные истории.
А у меня самой случилось странное состояние: я вдруг заплакала во время показа, прямо в зале, и не могла остановиться. Это было неожиданно и, честно, немного неловко. Но потом я поняла — это из-за осознания. Осознания, что сейчас мы с командой сидим в зале одного из самых крупных кинофестивалей России, смотрим наш трёхлетний труд, и весь зал замирает вместе с нами. Наверное, эти эмоции просто прорвались.
И ещё запомнилось одно совпадение: утром шёл дождь, было пасмурно. А когда вышли после показа — выглянуло солнце. Как будто и природа вместе с нами выдохнула.
— Вы упомянули, что подходили зрители и коллеги. Какие слова особенно запомнились?
— Их было много, но один момент я запомнила особенно. После показа Владимир Мишуков сказал: «Какой же российский фестиваль без якутского кино!» И добавил, что он восхищается актёрской работой в нашем фильме. Он сказал: «Я понимаю тебя. Понимаю, как тебе было тяжело». Это было очень трогательно — услышать такие слова от Владимира Мишукова, одного из моих любимых актёров.
Он рассказал, что обожает якутское кино, дружит с Валентиной Чыскыырай, даже писал режиссёрам в Якутск, потому что хотел сняться в нашем фильме. Для меня это был настоящий знак: наш якутский кинематограф действительно стал заметным.
В этом году на фестивале был ещё Дмитрий Давыдов со своим фильмом («Прозрачные земли» – прим.ред.), но «Присутствие» стало единственным фильмом на якутском языке. Это было важно и символично.
— Было ощущение, что вас ждали?
— Да! Якутское кино уже знают и ждут. Организаторы сказали, что на «Маяке» такого представления ещё не было. Обычно команда просто выходит, говорит «приятного просмотра» — и всё. А мы подготовили перформанс: Валентина спела, я сыграла на хомусе, Аполлинария провела обряд с саламой.
Это сразу погрузило зрителей в атмосферу. Ведь наш фильм — другой, с иным ритмом, с национальным кодом. Мне кажется, благодаря этому зрителям было легче войти в историю, почувствовать её.
— Есть ли разница между реакцией фестивальной публики и якутских зрителей?
— Конечно. Якутский зритель строже. Показать свой фильм дома — намного страшнее. Всё-таки фильм снят именно для наших, для якутской аудитории. И сейчас, перед премьерой 13 ноября в Якутске, я волнуюсь, наверное, даже больше, чем перед фестивалем.
— Что участие в «Маяке» изменило в вас — как в актрисе и как в человеке?
— После фестиваля я стала другой. Ощутила масштаб, увидела, как устроена индустрия изнутри. Познакомилась с режиссёрами, сценаристами, операторами — с людьми, которые уже давно в кино. Появилось ощущение, что открылись новые двери – и в жизни, и в сознании.
Я шесть лет работаю в театре, «Присутствие» — мой первый большой опыт в мире кино. Теперь мне хочется сниматься больше, изучать киноязык, возможно, даже когда-нибудь снять свой фильм.
Фестиваль стал для меня как окно в другой мир — и теперь очень хочется туда идти дальше.
РАБОТА НАД «ПРИСУТСТВИЕМ»
— Как вы попали в проект и что почувствовали, когда прочитали сценарий?
— Всё получилось случайно. Мне написали в соцсетях, пригласили на кастинг. Я тогда подумала, что он пройдёт в театре, пришла заранее — сижу, жду, а никого нет. Потом смотрю внимательнее: написано ведь не «театр», а «Сахафильм»! (смеётся)
Я заказала такси и помчалась туда. Прибежала, открыла дверь — а там уже пробуется другая актриса, моя знакомая. Меня попросили прочитать текст, спеть тойук. Потом спросили: «Готовы ли вы сняться в одной откровенной сцене?» Я спросила: «А красиво снимете?» — они сказали: «Да». Тогда я ответила: «Хорошо, если красиво — согласна».
Через пару дней позвонили, сказали, что забыли снять пробу на камеру, попросили прислать видео ещё раз. Я сняла себя сама и отправила. А потом мне написали: «Вы утверждены». Прислали сценарий — и что-то внутри сразу откликнулось. Когда что-то трогает, задевает — я соглашаюсь. Так было и здесь.
— Чем эта роль отличалась от театральных?
— В театре у меня в основном сказочные, эпические роли — ведь я актриса театра олонхо. А в «Присутствии» всё наоборот: это бытовая история, настоящая жизнь. Героиня без имени — как собирательный образ женщины, жены, человека, который ищет себя.
В кино нужно быть естественной, «живой». Театр — это представление, мистика, ритуал. А кино — жизнь в кадре. Меня очень волновало, насколько я смогу быть правдивой.
— Съёмки длились больше двух недель. Что было самым трудным?
— У нас было шестнадцать смен. И все — тяжёлые, эмоционально и физически. Моя героиня — человек на грани, с внутренними травмами, с одиночеством.
Каждый день я плакала. Сцены снимались не по порядку: сегодня смеёшься, через час — плачешь. Нужно быстро перестраиваться.
После радостных сцен я специально шла в гримёрку, плакала, чтобы глаза были опухшими. Это было важно для достоверности.
А самая сложная сцена — обнажённая, в финале. Мы снимали её на природе, в урасе, в холодный августовский день. Земля была мокрая, воздух — ледяной. Я лежала прямо на сырой земле и в какой-то момент поняла, что уже не могу контролировать тело — дрожу, а остановиться не могу. Но именно в этом было что-то освобождающее.
Когда сказали «Снято!», я заплакала навзрыд. Из меня словно что-то вышло. Аполлинария подбежала, накрыла меня, обняла. Это был момент катарсиса — и для героини, и для меня.
— Как вы готовились к съёмкам?
— Много работали с режиссёром. Мы снимали сцену, потом уходили в отдельную комнату, обсуждали, искали нужное состояние. Аполлинария всегда чётко знала, что хочет, но при этом давала свободу.
И, конечно, была личная подготовка: я писала монологи, придумывала внутренние мысли героини, чтобы понять, что она чувствует.
В фильме почти нет слов, и всё нужно передать взглядом, движением, дыханием. Это сложнее, чем говорить.
ТЕАТР, МУЗЫКА, ХОМУС
— Вы актриса театра олонхо. Как этот опыт помогает вам в кино?
— В театре олонхо я с третьего курса. Исполняю якутский эпос с пяти лет — получается, уже двадцать лет. Это огромная школа внутренней силы.
Когда ты часами исполняешь олонхо — это как медитация. Меняется сознание, открывается другой взгляд на жизнь. Мне кажется, именно олонхо дало мне ту внутреннюю стойкость, которая помогла выдержать съёмки «Присутствия».
— Вы поёте и играете на хомусе. Помогает ли музыка проживать роль глубже?
— Конечно. Музыка — это моя вторая природа. Я играю на хомусе с пяти лет. Моя мама, Зинаида Алексеевна, — мой первый учитель. Она придумала для нас, детей, систему занятий через якутскую культуру: народные песни, осуохай, олонхо, хомус. Всё переплелось, всё стало частью меня.
Музыка, хомус, пение — всё это учит слышать, чувствовать, быть искренней. И, наверное, именно поэтому мне удалось прожить роль так глубоко.
— Что вам ближе — сцена или камера?
— Пока что — сцена. Я всё-таки театральный человек. Но камера для меня — не враг, потому что я с ней знакома с детства. Мама снимала наши выступления, делала видео, у неё свой YouTube-канал, где мы с сестрой брали интервью, монтировали, снимали людей из нашей деревни. Так что камера всегда была рядом, просто теперь она стала частью профессии.
— Есть ли мечта объединить всё — театр, кино, музыку?
— Да! Я мечтаю о фильме, где всё это соединится. Может быть, фильм в форме тойука, где герои общаются песней. Это было бы очень по-якутски, очень честно.
— Какое качество делает актрису сильной?
— Голод. Настоящая актриса должна быть голодной — на роли, на поиск, на творчество. Ей должно хотеться всё время делать, пробовать, ошибаться, снова делать.
И при этом важно иметь холодную голову. Эмоции — инструмент, и управлять ими нужно так же, как голосом или дыханием.
ЛИЧНОЕ
— Где вы родились и что осталось самым ярким из детства?
— Я родилась в Чурапчинском улусе, в селе Хаяхсыт, а выросла в селе Чакыр. Это родина писателя Семёна Яковлева – Эрилик Эристиина.
Мы жили в настоящем балагане — как в старые времена. Сейчас понимаю, какая это редкая и ценная часть моего детства.
Моя бабушка, Анастасия Васильевна Алексеева, в честь которой я и названа, была матерью-героиней — у неё было одиннадцать детей. С нами жил её сын, мой дядя Владимир. Самые тёплые воспоминания связаны именно с ними — с домашним теплом, запахом деревни, песнями, которые всегда звучали у нас.
Моя мама много занималась нами, детьми. В доме постоянно играла музыка. Когда меня укладывали днём спать, я просила: «Давайте я лучше концерт вам устрою!» (смеётся).
Мне кажется, именно в этой атмосфере любви, свободы и творчества я и стала тем, кто я есть.
— Какая книга, фильм или песня — про вас?
— В детстве я обожала мультфильм «Анастасия». Я смотрела его и думала, что это про меня. У меня даже кассета была с жёлтой надписью «Анастасия». Я пересматривала её бесконечно. Наверное, это и есть ответ.
— Какой комплимент для вас самый ценный?
— Тот, что связан с творчеством. Я всегда анализирую, насколько слова искренние. Но если человек говорит честно, если это про мою работу, — тогда это по-настоящему ценно.
— Есть ли у вас амулет или предмет, который приносит вдохновение?
— Нет, я не вкладываю вдохновение в один предмет. Мне кажется, это как будто бы уменьшает смысл. Вдохновение — в жизни, в людях, в том, что происходит вокруг. Оно везде.
— И наконец: что для вас «присутствие» — в жизни, в кадре, на сцене?
— Присутствие нельзя услышать — только почувствовать. Оно не громкое, но глубокое. Оно про тишину, про дыхание, про ощущение мира на другом уровне.
Мне кажется, это и есть главное — быть присутствующим, а не просто существовать.
Подготовила Ольга ХОХЛАЧЁВА.
Фото: Туяра АНДРЕЕВА.
Макияж, прически: Мария ДАВЫДОВА.
Постановщик: Наталья ЕРБАССКАЯ.
Благодарим за предоставленные костюмы Театр олонхо.